— Я жду, — сказала она, прекрасно сознавая, как близко он стоит к ней. Чувствуя его запах. Его вкус. Ей хотелось застонать, но вместо этого она непоколебимо смотрела на воду, делая вид, что его близость ни капли ее не волнует.
Камень выскочил из его руки так быстро, что она услышала только его жужжание в воздухе. Он легко и плавно заскользил по воде, прыжок за прыжком, словно чехарда[2] на воде. Он прыгал и прыгал, пока не пересек все озеро и не упал на противоположный берег.
— Ну, — задумчиво протянул он, с чисто мужской насмешкой в голосе, — я бы сказал, что все ясно. Двадцать два скачка на протяжении всего пути к противоположному берегу, — это прозвучало очень самодовольно. — Думаю, ты будешь моей рабыней, расчесывая мои волосы каждый подъем.
Франческа покачала головой.
— Что я думаю, так это, что ты подстроил это пари. Ты сделал что-то, чтобы выиграть.
— Это называется практика. Я провел уйму времени, бросая камни по воде.
Франческа тихо рассмеялась.
— Ты не говоришь мне правды, Габриэль. Я не верю, что ты когда-нибудь в своей жизни бросал камни до этого момента. Ты разыгрываешь меня.
— Думаешь? — невинно спросил он. Слишком невинно.
— Ты сам знаешь, что это так. Просто, чтобы выиграть глупое пари. Не могу поверить тебе.
Он протянул руку и заправил своенравную прядку ей за ухо, заставив ее сердце дико подпрыгнуть.
— Это было не просто глупое пари, милая, это был способ заставить тебя расчесывать мои волосы. Никто раньше не делал этого для меня, и я подумал, что жажду такого внимания, — он снова потер переносицу и улыбнулся ей, словно мальчишка. — Я как-то попросил сделать это Люциана, но он пригрозил избить меня до крови, — он пожал своими широкими плечами. — Некоторые вещи не стоят этого, знаешь ли.
— Ты спятил, — решила Франческа, но затем рассмеялась, не в силах ничего с собой поделать. — Отлично, я буду расчесывать твои волосы, — согласилась она, ее пальцы зудели от желания зарыться в шелковые пряди. Она не осознавала, что согласилась на гораздо большее, чем просто расчесывание его волос. Он будет проводить дни вместе с ней в спальне. Они будут отдыхать вместе.
Габриэль прекрасно сознавал этот факт. Это был прогресс.
— Что мы будем делать с этой нашей юной леди, Франческа? Маленькой мисс Скайлер. Можно с уверенностью сказать, что ее разум исцелен, но мы не сможем удалить все шрамы, пока не сотрем ее воспоминания. Самое меньшее, что мы можем сделать — это уменьшить их влияние. Мы можем дать ей образование, одежду, все, что ей потребуется, эмоциональную поддержку, но мы не сможем быть рядом с ней в течение дневных часов. Задумывалась ли ты о том, что нам необходимо сделать, чтобы прикрыть это время?
Франческа потянулась к перилам позади нее, намереваясь сесть на них. Большие руки Габриэля обхватили ее за талию и легко подняли, усаживая на ограждение. Удивительно, он знал, чего ей хотелось едва ли не раньше нее. Эта мысль была одновременно возбуждающей и пугающей. Она не делилась своими мыслями, своим сознанием, самой собой так долго, что почти забыла, на что это похоже. Искушение. Это слово шепотом пронеслось над нею, взволновало до глубины души.
— Знаю, знаю, с моей стороны было скоропалительно пообещать, что я буду рядом с ней, но, гуляя под солнцем в течение нескольких последних лет, я позабыла, что больше не могу этого делать. Мне невыносима мысль о том, что Скайлер отправят в какое-либо место, где она не получит ни любви, ни привязанности. Она нуждается в этом, в поддержке, которую должна была получить. Я разделила с ней ее жизнь, — она посмотрела на него с внезапным удивлением, пониманием. — Мы оба сделали это. Я знаю, что могу дать ей любовь, в которой она нуждается. А ты сможешь?
Габриэль медленно кивнул.
— Она ребенок, Франческа. Мы не можем поступить иначе, кроме как предложить ей нашу любовь и защиту. Никто другой никогда не поймет ни ее, ни всю чудовищность того, что она пережила. Я не думаю, что мы сможем отдать ее другим.
Франческа с облегчением выдохнула. Она не понимала, что задержала дыхание, ожидая его ответа.
— Итак, мы оба согласны. Теперь мы просто должны понять, что с ней делать.
Он пожал своими сильными плечами.
— У тебя в голове вертится мысль, что твой адвокат сможет подготовить все необходимые юридические бумаги, чтобы получить над ней опеку и забрать к нам домой. Но тогда будет необходимо найти кого-то, кто помогал бы нам заботиться о ней. Помнится, на нашей родине была семья, домашнее хозяйство которой вели люди. Эти люди были исключительно лояльны к ним. Это было несколько веков назад. Возможно, стоит разузнать о них. Я много чего узнал из информации, хранящейся у тебя в компьютере, и как мне кажется, мы вполне можем воспользоваться этой машиной.
Франческа услышала свой собственный смех. Беззаботный. Радостный. Это поразило ее.
— Ты просто ищешь повод воспользоваться компьютером. Ты техноманьяк, вот кто ты.
Он усмехнулся.
— Тебе следует признать, что это отличная идея. Должен же быть кто-то из нашего народа, кто помнит эту семью и сможет рассказать нам, что они делали. Если нет, то всегда можно взять кровь у слуг-людей и заставить их выполнять наши требования. Я бы конечно предпочел так не действовать, но такую возможность не стоит сбрасывать со счетов. В ответ мы можем предложить им защиту.
Габриэль стоял, прислонившись к перилам рядом с ней. Теперь же он медленно выпрямился, потянувшись, словно ленивый кот. Каких-либо видимых изменений в выражении его лица не было, тем не менее, Франческа обнаружила, что дрожит от страха. Что-то в нем полностью изменилось. Его руки обхватили ее за талию, когда он опустил ее на мост.
— За нами наблюдают, сладкая. Это не Люциан, и я безмерно благодарен за это.
— Здесь немертвый, — это был не вопрос. Сейчас она почувствовала крадущееся зло, распространяющееся в воздухе подобно отвратительному пятну. — Что мы сможем сделать? — ей всегда удавалось прятать свое существование от злобных убийц. Но сейчас она находилась на открытом месте, и это ее пугало. Она видела свидетельства их порочности, и от этого ей становилось плохо.
— В первую очередь позаботиться о твоей безопасности. Ты карпатская женщина. Именно ты будешь его целью, — его рука легла ей на затылок, снимая охватившее ее напряжение. Он оберегающе склонился над ней, словно любовник, его рот вплотную приблизился к ее.
Франческа знала, что все это напоказ, но все равно почувствовала себя желанной. Она ощутила внезапное дикое желание вцепиться в него, в его силу и спокойствие. Присутствие вампира ни в коей мере его не тревожило. Габриэль излучал полнейшую уверенность в своей способности уничтожить тварь.
